?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile InkpointФотоВыставка Previous Previous Next Next
Гранин - Александр Савельев - ФотоХроника -
inkpoint
inkpoint
Гранин




Ещё пару месяцев назад я думал дать ссылку на это выступление Гранина. Первая мысль была: "Надо распространять, пока он живой". Вторая: "Да зачем, все и так видели".
А ведь не все видели, и не все читали, правда?  И вот сейчас понятно - это эпоха ушла, страница перелистнулась.  Перелистывается. Время уходит с его свидетелями. Первый канал показал сюжет про старичка-гуманиста, блокадника и заслуженного...  Давайте его самого послушаем.

Я об этом его выступлении узнал от родителей. Мама моя, 45-го года рождения, она не слишком -то смотрит телевизор, вдруг сказала: "Ты видел, Гранин, это писатель такой, рассказывал о блокаде? Он немцам рассказывал, и всё говорил, как было. Как люди людей ели. Как в Ленинграде жили."
И я понял - мама зримо представляет, как это могло быть, как это было. Она родилась там, почти в этом времени, это почти её детство. И в памяти у мамы остались рассказы старших о блокаде, о войне, это было ещё живо, ещё не прошло.. И я вдруг понял - эти рассказы Гранина для неё важны, близки, она чувствует связь.  Это от нас уже далеко, совсем не близко, за несколько поколений. И скоро совсем станет пустым звуком, патриотической датой, которую можно крутить и так и сяк - потому что свидетелей уже не осталось. 

Метки:

1 комментарий or Оставить комментарий
Comments
kativas From: kativas Date: Июль, 6, 2017 20:22 (UTC) (Ссылка)
на меня гораздо больше впечатление произвело не это его выступление, и не Блокадная книга, а Мой лейтенант. Быть настолько откровенным, с такими точными деталями. Ведь это действительно разные люди: ты сейчас и ты 70 (а может и 20) лет назад. Как относится к истории, когда ты был ее участником, как относится к самому себе, как принимать изменчивость жизни. Это вне времени.

"В юбилей Победы у меня взяли интервью. Журналистка попросила мои военные фотографии. Вот тогда я вспомнил — ни одной блокадной моей фотографии не осталось, ничего от первого года войны. Журналистка, ее звали Татьяна, удивилась — как же так, неужели не было у вас чувства Истории. Про чувство не знаю, но когда отступали, драпали, было не до съемок. В блокадном сидении в окопах тоже не снимались, почему — не знаю, может, потому что не надеялись выжить, то ли потому что не было фотоаппаратов, журналисты до нас не добирались, они застревали где-то на полковом КП.
В прежние юбилеи Победы про отступление не спрашивали, не интересовались, блокадные дела не были модными, журналистам надо было про наступление, про разгром немцев. Эта журналистка была уже другая, новенькая.
<...>
Она меня спросила — пошел бы я теперь в ополчение, будь молодым?
Я ответил не сразу, она внимательно следила за моим лицом. Я медлил, выясняя себя — пошел бы? Нет, не пошел бы. Можно было вставить слово — пожалуй, не пошел бы. Но я не вставил. Я ждал, что она спросит — почему не пошел бы. Она не спросила. Наверное, она поняла, но, может, не хотела этого записывать. В некоторых случаях лучше оставлять пробелы. Пусть читатель додумает.
Еще спросила — жалею ли я, что пошел? Тоже мне было интересно. Ведь я потерял четыре года, а что взамен? Взамен получил оправдание своей жизни. Есть оно или нет? Все же есть, разумеется, есть, настаивал мой лейтенант"

"Мой лейтенант чтил Сталина, я — нет; он восхищался Жуковым, мне была не по душе жестокость Жукова и то, как он тратил без счета солдат; лейтенант клял нашу авиацию, я знал, как героически она воевала на своих фанерных самолетах. Мы стали слишком разными, почти чужими, плохо понимали друг друга. Я был уже старше и многое знал, но Библия учит: «Во многой мудрости много печали и кто умножает познание, тот умножает скорбь». Чего другого, а познания я приумножил. У лейтенанта были одни кумиры, у меня другие. Наверное, их тоже сбросят. Пьедесталы освобождаются один за другим. Торчат пустые пеньки.
Мой лейтенант все так же жил в пылкой вере, жертвенности и мечтой о прекрасном будущем, в которое я никак не мог попасть.
Вернуться к тому лейтенанту так, чтобы понять, что он себе думает, трудно. Все равно как нынче вернуться в наш окоп."

Мне даже жаль, что о Гранине сейчас говорят только как о военном писателе или источники вдохновения для таймменеджеров.
У него еще есть удивительные краткие заметки и наброски обо всем, собранные в книгу "Все было не совсем так" http://kativas.livejournal.com/2187.html

А его новую книгу я только купила и не успела даже еще прочитать.
1 комментарий or Оставить комментарий