inkpoint (inkpoint) wrote,
inkpoint
inkpoint

  • Music:

студентам 90-х посвящается )

     Если вы, приходя в институт, никогда не разворачивались и не шли пить портвейн или водку в "пьяный дворик", который обычно бывает при каждом институте, тогда вам не надо читать эту книгу - вы в ней, скорее всего себя не узнаете.  Если вы, учась в институте, не чувствовали некой абсурдности своего обучения - тоже вряд ли стоит читать. 
    Это маленькая повесть из коротких рассказов.  Как говорится, основано на реальных событиях.  Я распечатал это себе (страниц 40), и мои поездки в метро и маршрутках стали мне в радость. Я читал, узнавал похожих персонажей и похожие сюжеты из своих студенческих лет, улыбался, смеялся, иногда просто угорал от смеха. А главное - я на несколько дней физически вспомнил, почувствовал ту лёгкость эмоций, ту непосредственность общения, которая была во мне и моих друзьях, когда нам было чуть меньше двадцати. И ещё - очень захотелось выпить. Потому что герои Питича постоянно пьют. 
Я вспоминаю своё студенческое время - и ясно помню всю нелепость этого времени. И отношение преподов, которые в большинстве своём делали вид, что учат нас, и отношение студентов, которые в большинстве своём делали вид, что учатся - всё это... Вобщем, всё это накрывало весь учебный процесс такой вязкой пеленой абсурдности, таким ощущением притворной игры по ролям, что у меня никогда не было чувства, что я действительно в институте чему-то учусь. Я приходил в институт, тоскливо смотрел на расписание, и частенько уходил шататься по улицам или вести филосовские беседы в "пьяном дворике" с другими студентами-алконавтами. 

Писателя зовут Зоран Питич, он же "знаменитый мизантроп, естествоиспытатель и атлет", он же - Станислав Иванов, автор текстов "Римских руин" и "Никогда не говори мне", известных по записям группы "Кварцепт". Писатель - это же не обязательно Чехов в пенсне, Горький в добрых морщинках или Лев Толстой с бородой.  Мой сверстник Зоран Питич, он же Иванов - действительно писатель. Хотя сравнивать, скорее надо с Хармсом или Венечкой Ерофеевым )  Если бы он был уже с бородой, он бы просто не смог описать студенчество 90-х )).  
Это я к чему? Конечно, к тому, чтобы вы это себе тоже распечатали, почитали на досуге, и, возможно, тоже бы нашли массу радости в узнавании своих студенческих лет. А ещё к тому, что первое, что я сделаю после этого поста - напишу Питичу письмо, на тему  - это же печатать надо! Это же будет бестселлер!  
Только надо обязательно наклеить стикер или на обложке крупным шрифтом: "Студентам 90-х посвящается" ))

Весь текст - смотреть/распечатывать - отсюда: www.proza.ru/2010/11/06/1359
Под катом - что называется, превью, кусочек теста.  У меня, кстати, в группе тоже был такой же монгол, который так же бесследно сгинул. 

БАЯР-МАГНА ШАРАБАТ ИЛИ ЭКЗОПЛАНЕТНАЯ МОНГОЛЬСКАЯ КОННИЦА

Баяр-Магна Шарабат впервые появился на лекции по анатомии, чем вызвал мгновенную реакцию Андрея:
- Опа! А это что за чукотский юноша?
Однако Баяр-Магна оказался не чукчей, а самым что ни на есть настоящим монголом из пустыни Гоби или откуда там ещё. На лекциях он тихо сидел на задних партах, занимаясь каллиграфией, а на семинарах преподаватели старались его сильно не тревожить. Товарищ Шарабат сказал, что друзья должны называть его – Паир, и все мы так и стали его звать. Лично для меня не было ничего удивительного в том, что «Паир» являлось сокращённой формой от «Баяр-Магна». В русском языке возникали и более парадоксальные ситуации. Александров именовали «Сашами» и никто не обращал на это внимания.
Паир был вежлив и приветлив, а также всегда интересовался нашими делами.
Мы часто пересекались на баскетбольной площадке. Шарабат был на три головы ниже всех соперников, но запросто обводил больших и неуклюжих русских и евреев, вроде Снежкова и Вервицкого. Он был достойным соперником.
Видимо, за хорошую игру они решили угостить его нашим национальным напитком:
- Хватит тебе пить кумыс, Паир. Попробуй-ка лучше это!
Распив на троих бутылку водки за дружбу между братскими народами, Баяр-Магна одарил сотрапезников исполнением национальных монгольских песнопений. Наверняка национальные самосознания Снежкова и Вервицкого немного приподнялись после баскетбольных конфузов – перепить их вдвоём Паир не сумел.
- И как эти люди захватили полмира да ещё мы попали под иго?! Ну посмотри на Паира, во что они выродились – никакой агрессии, сплошное добродушие и наивность. Маленького роста, а в баскетбол играет лучше здоровенного бугая Артёма, - так рассуждал о современных монголах Андрей Романов, наследник Императорского Дома.
- Вот потому и завоевали. А теперь их научили красиво писать на языке больших белых людей и виртуозно играть в их игры, чтобы снова опозорить нас, - сказал я.
Как-то раз Паир подошёл ко мне на перемене и начал со стандартной фразы из русско-монгольского разговорника:
- Привет! Как дела?
Обычно на этот вопрос я не отвечал, потому как меня бесили штампованные клише, да и дел-то у меня никаких не было. Но вместо того, чтобы сказать: «Не придумать ли тебе иное начало беседы», я произнёс: «Спасибо, хорошо!», с непривычной готовностью общаться. Всё-таки Паир был этническим монголом, и русский язык не являлся для него родным.
Мы поговорили про учебные проблемы, а затем Баяр-Магна попросил меня книгу о планетах солнечной системы.
Я принёс её на следующий день, а через месяц Паир не сдал сессию и улетел вместе с моим научно-популярным иллюстрированным изданием на одну из этих планет – в Улан-Батор.
Я вдруг вспомнил о ней через год, когда читал лекцию «Мир, как Вакуум» на очередном симпозиуме в истинно античном смысле слова, которые происходили за столиком, где по утрам пенсионеры играли в домино, в лесопарке Лосиный Остров.
Я почти уверен, что Баяр-Магна Шарабат стал основателем национальной астрономической школы, и вся Монголия изучает эту науку по моей книжке. А когда Паир станет Верховным Ханом, я увижу его по телевизору и поеду к нему в гости на поезде «Москва – Улан-Батор» в плацкартном вагоне.

ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ И РАДИАЦИОННЫЙ ФОН

Геофак и Биохим МПГУ имени Ленина находились посередине между станциями метро «ВДНХ» и «Алексеевская», недалеко от платформы «Маленковская», за которой простирается массив Национального парка Лосиный Остров. Здание факультета стояло на улице Кибальчича – инженера-анархиста, который убивал своих классовых врагов крылатыми ракетами собственного изобретения. Возможно, революционное название улицы в немалой степени поспособствовало выбору Коляна, когда он думал, куда бы ему пойти поучиться.
На такие факультеты, как наш, или, скажем, астрономический, изначально не стремились попасть карьеристы, стяжатели и различного рода проходимцы из тех, кого именуют «серьёзные молодые люди». Исключения, конечно, проскакивали, но эти персонажи оказывались в нашей среде своего рода изгоями, предметами насмешек. Был один такой на два курса старше – всегда ходил в дорогих костюмах и модных пальто, с начищенными ботинками и прилизанными волосами. Колян называл его «Полированный».  
 (конец цитаты, основной текст - по ссылке). 
Tags: текст
Subscribe

  • ****

    Дверь особняка Брёмме, на 12-й линии Васильевского острова. В блокаду здесь здесь находилась "Витаминная аптека", где биохимики делали…

  • ****

  • ретросмыслы

    Решил приложить обрывки текста к старым фотографиям. Кажется, получилось хорошо.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • ****

    Дверь особняка Брёмме, на 12-й линии Васильевского острова. В блокаду здесь здесь находилась "Витаминная аптека", где биохимики делали…

  • ****

  • ретросмыслы

    Решил приложить обрывки текста к старым фотографиям. Кажется, получилось хорошо.