inkpoint (inkpoint) wrote,
inkpoint
inkpoint

Categories:

Портово-пиратские и весёлые покойницкие

Мама, купи мне туфли, 
Чтоб мои ноги не пухли
Мама, купи же мне туфли 
И барабан!

Среди фольклора советских времён есть такие тексты - ну просто шик и блеск.  Удавиться и не встать. На удивление тема Танатоса и Эроса проходит красной нитью постоянно.

Вот нечто, удивительно перекликающеся с шизойдной песней Цоя "Следи за собой".

Сегодня имеем капризы
И многого хочем достичь
А завтра случайно с карниза
По черепу трахнет кирпич

Сегодня имеем зарплату
И в бане кричим "Поддавай!"
А завтра, быть может, к закату 
На нас наезжает трамвай 

Сегодня имеем мы булки 
И платим за даму в кино
А завтра на водной прогулке 
Пойдём утюгами на дно

 

***

Довоенное: 

*** 
Для кого я себя сберегала, 
Для кого, как фиалка, цвела?
До семнадцати лет не гуляла
А потом хулигана нашла

Эта известная: 

Шел трамвай десятый номер,
На площадке кто-то помер.
Тянут-тянут мертвеца,
Ламца-дрица-гоп-ца-ца!

Я вчера играл в лото
Проиграл своё пальто
Пару брюк и два кольца,
Ламца-дрица-гоп-ца-ца!

Детское: 

На заборе сидит утка, у неё катар желудка, 
На заборе сидит кот, он до вечера помрёт

Вот это я привёз из детского лагеря, исполняется жалостливым дурным голосом:

Не жужжи, насекомое, 
я тебя засушу, засушу
И в стеклянную баночку 
Я тебя положу, положу. 

Или вот, довольно известное:

У меня в кармане крыса
Я нашёл её в лесу
Она дохлая и лысая
Я домой её несу. 

Девичий детский фольклор:  

Слушай, ты, дурак большой, 
Чё не приставаешь? 
У меня трусы в горошек, 
Разве ты не знаешь?


Папа вспомнил- говорит, детская шутка была - За Луну или за Солнце? 
Если за Солнце, то в ответ кричали: "За пузатого японца!" Ну а если за луну - "За Советскую страну !"

детдомовские:

Завтра праздник воскресенье
Нам лепёшек испекут 
И помажут, и покажут
А поесть-то не дадут! 

***
Не дождаться мне пышного лета, 
Не дождаться весеннего дня, 
Помолись за меня, дорогая, 
Скоро, скоро, не станет меня
Будет хмуро осеннее утро, 
Будет дождик слегка моросить, 
Труп мой снимут с приютской постели 
И без слёз понесут хоронить. 

***
Когда я был дежурным, 
Носил я брюки клёш, 
Соломенную шляпу, 
В кармане - финский нож !


Городской романс из репертуара джентельменов удачи:

Я с детства был испорченный ребенок,
На папу и на маму не похож.
Я женщин уважал чуть не с пеленок.
Эх, Жора, подержи мой макинтош!

Друзья, давно я женщину не видел.
Так чем же я мужчина не хорош?
А если я кого-нибудь обидел —
Эх, Жора, подержи мой макинтош!

Я был ценитель чистого искуссва,
Которого теперь уж не найдешь.
Во мне горят изысканные чувства.
Эх, Жора, подержи мой макинтош!

Мне дорог Питер и Одесса-мама,
Когда ж гастроли в Харькове даешь,
Небрежно укротишь любого хама.
Эх, Жора, подержи мой макинтош!

Пусть обо мне романы не напишут.
Когда ж по Дерибасовской идешь,
Снимают урки шляпы, лишщь заслышат:
"Эх, Жора, подержи мой макинтош!"


Вот ещё:

Не долго длился наш роман,
Но часто вспоминался нам
Тот парк, где пили мы бальзам
Под Женщиной с веслом.


А вот это - легенда поколения стиляг. Первый рокенролл на русском языке. История возникновения очень здорово описана в рассказе Андрея Геласимова. http://magazines.russ.ru/october/2004/2/gelas4.html
А в двух словах - в 1960-м году баржу с четырьмя советскими матросами унесло в море, их на этой барже болтало больше месяца, они там страшно голодали, ели ремни и сапоги, варили меха от гармони, но выжили. Фамилии моряков были во всех газетах, и советские стиляги переосмыслили это так (на мотив стандартногоо рок-н-ролла) - 

Как на Тихом океане
Тонет баржа с чуваками
Чуваки не унывают
Рок на палубе кидают

Зиганшин-рок, Зиганшин-буги
Зиганшин – парень из Калуги
Зиганшин-буги, Зиганшин-рок
Зиганшин съел чужой сапог

Поплавский-рок, Поплавский-буги
Поплавский съел письмо подруги
Пока Поплавский чистил зубы
Зиганшин съел второй сапог

Зиганшин-буги, Крючковский-рок
Поплавский съел второй сапог
Пока Зиганшин рок кидал
Гармонь Федотов доедал

Пока Поплавский зубы скалил
Зиганшин съел его сандальи...

Варианты:

Как на Тихом океане
Тонет баржа с чуваками.
Чуваки не унывают, 
Под гармошку рок лабают...

Москва, Калуга, Лос-Анжелос 
Объединились в один колхоз. 
Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, 
Зиганшин съел второй сапог!


Весёлая покойницкая :

Мы лежим с тобой в маленьком гробике
Ты костями прижалась ко мне
Череп твой, аккуратно обглоданный,
Улыбается ласково мне. 

Алкогольная: 

В магазине есть вода, 
Сорок градусов она
Кто напьётся той воды, 
Тот пойдёт туды-сюды.

Портово - пиратские - отдельный жанр. Шик и блеск. 


Он юнга, его родина - Марсель, 
Он обожает шум кабацкой драки, 
Он курит трубку, пьёт крепчайший эль
И любит девушку из Нагасаки

У ней следы проказы на руках - 
И шёлковая кофта цвета хаки
И вечерами джигу в кабаках
Танцует девушка из Нагасаки

У ней такая маленькая грудь
И губы, губы алые, как маки
И вот уходит юнга в дальний путь,
Но помнит девушку из Нагасаки

Приехал он. Спешит, едва дыша,
И узнаёт, что господин во фраке
Однажды вечером, наевшись гашиша,
Зарезал девушку из Нагасаки.

Ещё о любви и смерти:

Пусть  череп проломит кастет, 
Сегодня люблю, завтра - нет!


"Жанетта" - вещь довольно известная:      

В Неапольском порту, С пробоиной в борту,
Жанетта поправляла такелаж,
И прежде чем уйти В далекиие пути,
На берег был отпущен экипаж.
По трапу вверх взошли И на берег сошли
14-ть французких морячков,
У них походочка,
Что в море лодочка,
у них ботиночки, Что сундучки!
Они пошли туда,Где можно без труда,
купить как можно больше женшин и вина
Где пиво пенится,
Где люди женятся,
Где юбки женские трещат по швам!
И тут же в этот порт Ворвался словно черт
Англиский сумашедший пароход,
И на берег сошли, и тут же в бар пошли,
14- ть Английских морячков
У них походочка,
Что в море лодочка,
у них ботиночки, Что сундучки!
Они пошли туда, Где можно без труда,
купить как можно больше женшин и вина
Где пиво пенится,
Где люди женятся,
Где юбки женские трещат по швам!
Один гигант франзуз, По именни Монтруз
Сказал что он не уважает русский флот!
А мистер Кляузер, Достал свой маузер
И на пол грохнулся гигант француз
Наш юнга не спешил,Троих он уложил,
Четвертого прикончить не успел
Споткнулся и упал,И тихо застонал
На чей-то острый кортик налетел

 Вот  подобное из моего детства. Как и все истинные шедевры стиля, грешит некоторой странностью - какие могут быть ковбои в Гане? Кроме того, в этой песне много предметов из дуба.

Ярко светит луна
Там вдали за рекою 
По дороге ночной 
Едут трое ковбоев
Трое чёрных коней, 
Три ножа, три нагана,
Трое славных парней 
Из провинции Гана
Вдруг в ночи огонёк 
Кони тихо заржали 
Это был кабачок 
Одноглазого Гарри.
Парни слезли с коней, 
Сапоги подтянули 
И в дубовую дверь 
Трое разом шагнули.
Чей-то череп трещал 
И бренчала гитара - 
Вдруг в дубовую дверь 
Громовые удары.
Это шайка громил, 
Человек девятнадцать
И ковбоям они
Предлагают убраться.
Чей-то череп трещал 
И бренчала гитара - 
На дубовом столе 
двадцать трупов лежало. 
Ярко светит луна 
Там вдали за рекою 
По дороге ночной 
Едут двое ковбоев.
Двое чёрных коней, 
Два ножа, два нагана.
Двое славных парней 
Без дружка - атамана. 

Странная тяга нашего народа к тропической романтике проходит и здесь: 

Мы спустились с гор и вошли с тобой в таверну,
Где старый негр разливал коньяк.
Осторожней, друг, ведь порой бывает скверно
Тому вдвойне, кто выпить не дурак.

Помнишь южный порт, и накрашенные губы,
И купленный за доллар поцелуй.
Осторожней, друг, эти ласки слишком грубы -
Беги от них и сердце не волнуй.

Южный крест погас, в золотых потоках небо,
И скоро солнце встанет из-за скал.
Осторожней, друг, тяжелы и метки стрелы
У жителей страны Мадагаскар.


***
Есть в Баварии маленький дом,
Он стоит на обрыве крутом.
В этом доме в двенадцать часов
Старый негр отпирает засов.

И за тенью стекается тень,
И дрожит под ногами ступень.
В этом доме гуляют и пьют,
А, напившись, тихонько поют.

Припев:

Дорога в жизни одна,
Ведет лишь к смерти она.
Кто любит, рискует и пьет,
он выпьет и снова нальет.
Один раз в жизни живешь,
Что хочешь от жизни возьмешь,
Днем раньше, днем позже умрешь,
А прошедшего вновь не вернешь.


 

Прошло уж две недели,
Сказал миленок так:
"Неужто в самом деле
Рассчитываете на брак?"
Маруська тут решила,
Что стала жизнь хужей,
И в грудь себе вонзила 
Шестнадцать столовых ножей.

Мотор колеса крутит,
В разлет летит Москва.
Маруська в институте
Сиклифасовскова.

К Маруське подбегают
Шестнадцать докторей,
И кажный врач вынает
Ей ножик из белых грудей.

Один остался ножик,
Один остался врач,
И вдруг со стола раздался
Маруськин жалобный плач:

"Не лапайте руками, нахалы,
Довольна я вполне.
Шестнадцатый ножик на память
Пущай остается во мне".

Маруську в крематорий -
И сразу в печь суют.
В тоске и в страшном горе
Миленок ее тут как тут:

"Ах, я ей жизнь испортил,
И виноват я сам.
Насыпьте пожалуйста, в портфель
Мне пеплу четыреста грамм".

 

 P.S.  Тексты взяты: из собственной памяти, памяти родителей и друзей, замечательных книг  Вадима Шефнера (очень живая и умная проза о довоенном времени глазами очевидца), просторов Интернета.

Tags: текст
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments