May 7th, 2018

Про деда и Чака Норриса

 


       Дедушка вроде бы меня не воспитывал, мной не занимался, и я его помню уже смутно, словно в дыму от вечных его папирос, больше даже не своей памятью, а по фотографиям.  Дед вечерами пил спокойно и методично, курил на кухне овальные папиросы «Стрела», а я замачивал пустые бутылки в ванной, и все роскошные этикетки от портвейнов и молдавских вермутов доставались мне – я их сушил и вклеивал в специальную тетрадочку.
Дед был боевой офицер - Финская война, оборона Ленинграда, три ранения и контузия.  А в моём детстве он работал даже не знаю кем – то ли по кадрам, то ли завскладом при каком-то СМУ.  Одна из последних фотографий деда – он в ватнике и кепочке, с такими же примерно советскими мужиками, мужики перекатывают громадные деревянные бобины для кабелей.
       Как многие фронтовики, о войне дед не рассказывал, не любил. Но память о войне, причастность к войне всегда оставалась в доме до последнего - в кителе с орденскими планками, в шинели в шкафу, в бережно хранимой бабушкой коробке с медалями. Даже после того, как дед стал безнадёжно неходячим больным, шинель и форма продолжали висеть в шкафу в идеальном порядке и на самом почётном месте. И если мне что-то запрещалось трогать без спроса – так это именно ту коробку с медалями и форму.
Во всём этом была гордость, такая ровная нота спокойной гордости людей, которым за прожитое не стыдно.  Я с детства знал, что девятнадцатилетний дед уже командовал ротой в Финскую, что он защищал Ленинград, что та пуля вошла в щёку и дед выплюнул её вместе с зубами.

Collapse )
  • Current Music
    Михаил Щербаков - Вот поднимается ветер
  • Tags