?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile InkpointФотоВыставка Previous Previous Next Next
Бабушка и Пушкин. - Александр Савельев - ФотоХроника -
inkpoint
inkpoint
Бабушка и Пушкин.


   Есть такой анекдот в двух словах - «Фотография Пушкина». Правдоподобное-невероятное. Вроде бы как возможное — поскольку примерно тогда, в этом времени-пространстве, где дворяне решали вопросы чести дуэльным кодексом, где вольнодумцы издавали «Современник», а дилижанс из Петербурга в Москву ехал четверо суток, где-то там уже появились и первые камеры и первые фотографы.

В самом деле, почти возможно и очень близко — но Александр Сергеевич «разминулся» с фотографией, не успел к фотографу всего на три года. Незафиксирован. Ускользнул от документальной фиксации камерой, и предоставил потомкам спорить, какой из живописных портретов ближе к оригиналу. Как и Лермонтов, который, впрочем, имел хоть какую-то теоретическую возможность оставить свой образ на пластине дагерротипа, вот только до места его последней кавказской ссылки дагерротипу было ещё не добраться.

А между тем, многие лицеисты первого выпуска до фотографии благополучно дожили. Успели подивиться новому чуду техники, обсудить перспективы развития, успели привыкнуть к фотокарточкам и обставить ими свои письменные столы и тумбочки. Ссыльный декабрист Пущин, адмирал Матюшкин, «последний канцлер» Горчаков — все они, хоть уже и в летах, успели заглянуть в вечность, пройти отражённым светом сквозь линзы объектива и дальше.

А те, «не успевшие к объективу», остались как бы по ту сторону определённости, в туманном мире до фотографии. И пусть от многих остались живописные портреты, прижизненные и с натуры​, написанные неплохими рисовальщиками, но в том-то и трюк, что все эти портреты в отсутствии хоть одного фотографического непременно начинают спорить между собой. И ничего этот корпус портретов не проясняет, не сводит внешность и характер к одному знаменателю, даже наоборот — запутывает потомков-зрителей, предлагая множество возможных сущностей.

Ладно, в случае с Пушкиным есть хоть какая-то общность портретов, хотя… и они разнятся, и если к каноническим добавить парочку странных (например, вот этот, работы Линёва), то получится, что Пушкин — это кто-то условно, примерно вот с таким лицом и с бакенбардами.

А вот Лермонтов — это совсем абстрактный Некто, в гусарском мундире и с воловьими глазами. И у Ираклия Андроникова, в его лермонтовских исследованиях, целая глава посвящена этой изменчивости — все прижизненные портреты Лермонтова довольно сильно разнятся, а воспоминания современников о его внешности часто противоречат друг другу. Цитирую: «...люди, знавшие его лично, в представлении о его внешности совершенно расходятся между собой. Одних поражали большие глаза поэта, другие запомнили выразительное лицо с необыкновенно быстрыми маленькими глазами».

Я пытаюсь представить — что, какая память оставалась от человека до изобретения фотографии. Даже не от Пушкина или Лермонтова, не от поэтов и государственных мужей, а от человека среднего сословия. Наверняка оставались и передавались потомкам какие-то вещи, вроде «дедушкин портсигар», «прабабушкины подвески», какой-нибудь медальон, кем-то кому-то когда-то подаренный. Какой-нибудь условного сходства портрет, написанный скромным ремесленником за малые деньги — и кстати, интересно, насколько потомки верили этим портретам? Считали ли за точную копию — мол, предок таким и был, или же понимали   и принимали эту долю условности?

****

  Что осталось мне от моей бабушки? Я помню её, конечно же, бабушкой, и в детстве нет никакого другого времени, кроме детства, однако именно через бабушку я, скажем, десятилетний, начал если не понимать ещё, то уже чувствовать, пласты иного времени, другого и совсем далёкого, уходящего всё дальше, мне непостижимого и совсем далёкого, и одновременно бесконечно длящегося, этакий бесконечный Past Continius. В бабушкиных рассказах и в дедушкиных медалях, в слониках на серванте и в нездешнем слове «шифоньер», но больше всего, сильнее всего — через альбомы и папки с фотографиями, документами, через пожелтевшие листки с письмами неизвестных мне людей, с датами, проставленными слишком давно, слишком.

Даже сейчас, когда я пересматриваю свои семейные архивы, приходит чувство обратного путешествия во времени. Есть бабушка, как я снимал её сам, на «Зенит», когда мне было лет 18 — она стоит в солнечных лучах, в проёме нашего садового домика, в своём садовом халате, смотрит на меня и светится — как будто уже готова взлететь на небо, что она и сделала несколькими годами позже. Вот бабушка — примерно такая, какой я её помню в своём детстве, таких кадров довольно много. А вот бабушка, которую и бабушкой не назовёшь, и нет (уже или ещё) никаких садовых и домашних халатов, есть модные платья и причёски 50-х годов, она жена офицера и мать двоих детей. И чем дальше туда, вверх по течению времени, тем меньше становится карточек.

И довоенных изображений — совсем мало, не больше десяти. Две-три карточки — совместные с дедом, недавно поженились, он — молодой лейтенант, и нет и не будет никакой войны. Ещё несколько — до замужества, такой пристальный серьёзный взгляд, который встречается на женских портретах того времени. Какая-то и простота и сознание собственной привлекательности, и всё это девичество. Где-то на лужайке с подругами, в компании, ещё с кем-то, в какой-то она там театральный кружок ходила даже. На одной маленькой фотографии — совсем подросток, совсем девушка-девочка, после какой-то перенесённой долгой болезни, после тифа или чего-то подобного, она сама мне рассказывала.   

И вот ту юную бабушку, которая ещё и не бабушка и не мама ещё никому; ту, которую я не помню и помнить не могу – её я как раз помню, образ мне раскрывается через эти несколько карточек. Я внимательно всматриваюсь в каждую фотографию, я пытаюсь свести эти портреты к одному человеку, я мысленно устремляюсь к той довоенной девушке, чья кровь течёт теперь во мне. Я собираю паззл по нескольким фрагментам. И по этим нескольким карточками ко мне идёт, сквозь меня тянется время - Прошедшее Незавершённое, продолженное в настоящем. И этих нескольких фотографий мне хватает, мне не нужно больше.

Да кажется, больше и не нужно. Если говорить о фотографии бытовой, о фотографии, как носителе и катализаторе памяти одновременно, то десятка карточек хватает, чтобы образ человека остался потомкам. Зачем больше? Что такого существенного добавит множество снимков к нашей памяти и нашему знанию о человеке?

Уже в альбомах наших родителей была эта избыточность: снимки с курортов и юбилеев, с пикников и путешествий. А в нашей фэйсбучно-контактной реальности каждый неизбежно отражён и размножен в огромном количестве. И конечно, это уже не карточки в альбоме, это бесчисленное количество нематериальных отражений, какая-то голограмма человека, которую он накапливает в соцсетях. И это множество кадров, которое, вроде бы, должно сообщать о человеке больше – оно парадоксальным образом рассказывает меньше; эта избыточность изображений не открывает человека, а наоборот - упрощает, ускучняет, сводит к набору виртуальных эфемерных копий. Вплоть до такого парадокса: многие незнакомцы на ретро карточках кажутся куда более живыми, чем незнакомые люди из соцсетей.

P. S. На памятник всё равно нужна только одна фотография. Впрочем, уже придуманы мультимедийные надгробия – с дисплеем и жёстким диском, с фотографиями, аудиозаписями и любой информацией – вплоть до копирования аккаунтов и блогов покойника. Такое Пушкину и не снилось, он сам себе памятник воздвиг.

Метки:
Музыка: Simon & Garfunkel - For Emily, Whenever I May Find Her

8 комментариев or Оставить комментарий
Comments
batman_apollo From: batman_apollo Date: Июнь, 10, 2015 13:30 (UTC) (Ссылка)
Любопытно
veequeec From: veequeec Date: Июнь, 10, 2015 13:51 (UTC) (Ссылка)
"А в нашей фэйсбучно-контактной реальности каждый неизбежно отражён и размножен в огромном количестве."

Учитывая, что качество помноженное на количество есть величина постоянная, приходим к невесёлому выводу.
inkpoint From: inkpoint Date: Июнь, 10, 2015 13:59 (UTC) (Ссылка)
К какому же ?
veequeec From: veequeec Date: Июнь, 10, 2015 14:06 (UTC) (Ссылка)
Невесёлому ))).
Фотография перестаёт быть осмысленной. (ан масс).
inkpoint From: inkpoint Date: Июнь, 10, 2015 14:18 (UTC) (Ссылка)

Это вы уже за другой миф цепляетесь - о том, что раньше была какая-то очень осмысленная фотография, а теперь нет. Мне кажется, что фотография всегда была... как бы это сказать - недоосмысленной для большинства адептов. То есть процент людей, которые понимают, что они снимают, зачем и как - он всегда был невелик, и в "то время", и сейчас.

Но вообще-то текст совсем о другом.
veequeec From: veequeec Date: Июнь, 10, 2015 14:55 (UTC) (Ссылка)
Те, кто снимался, относились к этому по-другому.
cynovnikova From: cynovnikova Date: Июнь, 10, 2015 17:49 (UTC) (Ссылка)
Может дело в меньшем пространстве для додумывания?

a_tarnovskaya From: a_tarnovskaya Date: Июнь, 12, 2015 08:10 (UTC) (Ссылка)
Любопытно про Пушкина)))
Спасибо за информацию, за мысли)
8 комментариев or Оставить комментарий