В 2010-м я работал на кладбище. Откликнулся на объявление: «Требуется фотограф для съёмки надгробий, график – свободный, несколько часов в день», всё оказалось правдой. Задачу нам объяснили так: делаем общую базу данных, чтобы люди могли найти своих родственников, а для этого надо отснять всё кладбище, каждое захоронение. Наша бригада кладбищенских фотографов, человек двенадцать, начала работу. Каждому выдали распечатку со схемой участка, и мы пошли снимать, на каждую могилу по два кадра: общий вид и крупно – сведения о покойнике. В моей голове крутилась фраза из любимого фильма Джармуша: «Вставай, иди запахивать кости мертвеца!». Надо было снимать все могилы, каждую могилу, последовательно, и это правда было похоже на пахоту, на поступательную взделку-зачистку территории. Уже на третий-четвёртый день я избавился от какого-либо пиетета по отношению к покою мёртвых. Если поначалу я старался не переступать через оградки, по возможности не открывать калитки, не наступать на могилы, то вскоре пришло какое-то рационалистическое понимание: мёртвым на самом деле всё равно, что мы тут делаем. Я общался с ними как-то уже по-свойски: так, Юрий Михайлович, позвольте, я через вас пройду. Видно, что вы человек понимающий. А вы, Клавдия Андреевна, уж извините, вот этот венок закрывает ваш портрет и сведения, я его сейчас отодвину, а потом поставлю обратно. А вы как, Фёдор Кузьмич? Я смотрю, держитесь молодцом, не у всех из вашего поколения фотография сохранилась… Я поначалу думал: это же работа мечты, мне же нравятся кладбища, это ведь идеально – свободный график и вот такое хождение-брожение по кладбищу… Но одно дело – хобби, другое – работа, и месяца этой кладбищенской пахоты мне оказалось достаточно, чтобы понять – всё, больше не хочу. И потом ещё года три меня на кладбища вовсе не тянуло, насмотрелся. Зато я представлял, как на Калитниковском кладбище в Москве возвигнут передовой справочный информаторий, и в этом будет и моя лепта – но ничего такого там так и не появилось. Было ли это какой-то формой распила бюджетных средств, или же истинная цель нашей работы была другой – например, наглядно выявить все бесхозные и заброшенные захоронения – не знаю. А фотографии остались, в большинстве своём такие же неказистые, как Калитниковское кладбище весной. Первая часть будет короткая, о таком вот занятном эффекте на некоторых памятниках. Могу лишь предположить: дождевая вода скапливается в углублениях плиты, в буквах и элементах декора, затем скатывается вниз, и капли эти лучше смывают пыль именно на этих участках, под буквами.