****
Как нам когда-то хотелось стать свободными. Сбежать из-под контроля родителей, учителей и любых старших, убежать в долгожданную свободу. Вот стану я взрослым – и буду делать, что хочу. И не надо будет возвращаться домой к десяти, и не надо будет ни перед кем отчитываться, я сам стану взрослым, и сам буду всё решать.
Где-то там промелькнуло несколько таких лет – пусть относительной, но всё-таки свободы. И вот теперь я взрослый, и сам отец, и кое-что научился решать – а свободы никакой, сплошная ответственность. Сплошные долженствования, моральные и материальные – и тут можно написать длинный список, но думаю, взрослые люди меня поймут.
Эти обязанности взрослого человека – одновременно и удовольствие, и обуза; и в радость, и в тягость. Как будто это такая отдельная работа – быть взрослым человеком.
Можно сравнить с уборкой: протёр подоконник, помыл окна – красота! Но вдруг вижу – унитаз грязный, надо засучить рукава и мыть. Вымыл, отлично, вроде можно жить. Но замечаю на кухонном полу крошки и пятна, да и в целом надо прибраться, и одежду постирать. Пока прибирался, пока стирал, смотрю – а на подоконнике опять пыль собралась, откуда она только берётся. И всё по новой. Здесь починишь – там порвётся; тут наладишь, а там – разошлось, надо чинить.
И в этом кругу борьбы с энтропией почти не остаётся энергии, чтобы выйти за границы привычного, чем-то или кем-то увлечься, найти какой-то новый важный смысл. Поддерживать хотя бы то, что есть, справляться с данностью – это уже задача.
Где-то там промелькнуло несколько таких лет – пусть относительной, но всё-таки свободы. И вот теперь я взрослый, и сам отец, и кое-что научился решать – а свободы никакой, сплошная ответственность. Сплошные долженствования, моральные и материальные – и тут можно написать длинный список, но думаю, взрослые люди меня поймут.
Эти обязанности взрослого человека – одновременно и удовольствие, и обуза; и в радость, и в тягость. Как будто это такая отдельная работа – быть взрослым человеком.
Можно сравнить с уборкой: протёр подоконник, помыл окна – красота! Но вдруг вижу – унитаз грязный, надо засучить рукава и мыть. Вымыл, отлично, вроде можно жить. Но замечаю на кухонном полу крошки и пятна, да и в целом надо прибраться, и одежду постирать. Пока прибирался, пока стирал, смотрю – а на подоконнике опять пыль собралась, откуда она только берётся. И всё по новой. Здесь починишь – там порвётся; тут наладишь, а там – разошлось, надо чинить.
И в этом кругу борьбы с энтропией почти не остаётся энергии, чтобы выйти за границы привычного, чем-то или кем-то увлечься, найти какой-то новый важный смысл. Поддерживать хотя бы то, что есть, справляться с данностью – это уже задача.