Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

интро

Меня зовут Александр Савельев.

У меня есть пара фотокамер, чувство прекрасного и ещё несколько чувств.

Продолжаю вести ЖЖ с упорством истинного ретрограда и сектанта. Как сказал один мой друг: "Саша, у тебя там бывают клёвые фотографии, потом фотографии кладбищ, потом голые женщины, потом тексты о том, что ты опять что-то не понимаешь в этих женщинах. Потом опять клёвые фотографии". Всё так.  

Некоторые вещи, которыми горжусь:

http://rasf2.fotoproekt.ru/port/msk/ru/school/courses/history/
https://www.soyuz.ru/articles/567
http://les.media/articles/367108-lyudi-poberezhya

Подборка различных кадров:


Мой журнал по истории фотографии:


Профили в сетях:

песня месяца: Bad Books – Friendly Advice (2012)



Термин «инди-рок» в наше время уже навевает скуку: ну сколько их уже было за последние двадцать лет, этих парней с гитарами? Все эти внуки Радиохэда всё равно не плюнули выше своего крёстного дедушки, и все довольно похожи – опять-таки, как братья и родственники.
Но есть такое инди, от которого с первых тактов, с первых десятков секунд навостряешь уши: сразу слышно, насколько это талантливо и умело сделано.

Здесь я навострил уши, как только вступила ритм-секция: вот вроде бы всё просто, а цепляет и тащит. Сразу слышно: умелые умники. А если ещё и в тексты вчитаться, то точно понятно: умники, ещё какие. В одной из прочих песен альбома героиня называет своего сына «Forest Whitaker», и там весь текст – образец класснейшего сторитэллинга. В другой песне речь ведётся от лица заспиртованной головы (!) казнённого любовника жены Петра Первого, который, согласно легенде, повелел поставить эту заспиртованную голову в спальню неверной супруги. Так и называется – “Pyotr”.

Это очень убедительно ломает стереотип о том, что в западной музкультуре текст обычно вторичен и прост, что всё там сводится к общим фразам и рифмам типа “
fire-desire”.

Bad Books” – это даже не группа в традиционном понимании, это дружеский проект музыкантов, у каждого из которых есть свои основные дела. Три альбома за десять лет, культовая известность в узких кругах, а для меня – пока что главное открытие в этом году.

Юность прошла - IVd


Заключительный обзор по подшивке «Юности» за 1980-й. Расскажу о тех текстах, которые время от времени всё же переиздаются.

* Василий Ливанов – «Ночная «стрела», повесть. Вышла в авторском сборнике в 1985-м. Оказывается, наш великий Шерлок Холмс писал уморительную прозу. Я ржал в голос, я валялся от смеха, меня качало на волнах радости. Чего и вам желаю.

                   

Collapse )

  • Current Music
    Morrissey - Piccadilly Palare
  • Tags

****




  Карточка похожа на моё ощущение от Петербурга. Здесь постоянно маячит какой-то просвет; какая-то поэзия, гармония, какая-то надежда на грядущие чудеса. Но всё это постоянно заволакивается бестолковой мутью, пылью, мусором, через который уже ни черта не видно.
Знаю, что есть две крайности: восторгаться Питером во всех проявлениях (культура, архитектура, люди, атмосфера), либо клеймить его за пресловутую болотную депрессивность, инертность и достоевщину. Я прожил здесь шесть лет, и теперь мне оба этих взгляда очень понятны.


Но основное для меня качество Питера – то, что это город-мираж, который постоянно обещает, но его обещания рассыпаются в труху. И это касается вообще всего – и работы, и каких-то договорённостей и планов, и личных отношений. Впрочем, миражи его – прекрасны, спору нет.

Юность прошла - IVb



Продолжаю путешествие по страницам "Юности".
Юрий Аракчеев – «Фантазёр», рассказ, не переиздавался.

И совершенно зря. Потому что там – очень о важном в жизни каждого пацана, о мучительной тренировке смелости. Подойти к незнакомке или пойти дальше? Ответить этим парням или проглотить обиду? И, конечно же, о том, что в мечтах у героя всё это легко получается, а в жизни – всё через страх, через боязнь отказа и позора.

Как бы я был благодарен писателю Аракчееву, если бы этот рассказ попался мне в 15-25 лет!

Потому что о таких аспектах борьбы с самим собой, о таком «воспитании характера» советские литераторы почти не писали. Вспомните: в советских книгах и фильмах герой знакомился с девушкой как бы не по своей инициативе, а по воле случая. Через какую-то сюжетную зацепку, сталкивающую обоих, через какой-нибудь трюк, придуманный автором, - мол, всё, голубчики, не отвертеться.
А вот такое знакомство - когда герой украдкой посматривает на девочку в метро, потом идёт за ней следом, и всё не находит в себе решимости и нужных слов, а потом всё же подходит и сбивчиво говорит какие-то глупости, - где это описано?


Конечно же, в совлите была масса сюжетов про закалку характера – но это всё либо про подвиги былинных пионеров-героев и юнармейцев, либо про какой-то нравственный выбор и подвиги в труде. А если и затрагивалась тема уличной шпаны – то хулиганы были очень картонные, легко перевоспитывались, смотрелись в итоге несерьёзными проказниками, а положительному герою не положено было сильно бояться – условный Тимур легко и смело вступал в битву со злом.

Кажется, из советских писателей для юношества лишь Крапивину иногда удавалось приблизиться к правде, обрисовать подлянскую сущность уличной шпаны и страх «хорошего мальчика» перед хулиганами - насколько это было позволено в той литературе. И вот такой достоверный рассказ о том, что творится в голове у мечтателя, когда его окружает уличная шпана, это редкость:

«И появилась вдруг странная двойственность в сознании Алексея: первая, как бы близкая его часть была здесь, вот тут, в кольце, где он чувствовал себя ужасно, отчаянно, и спасения не было, животный, нерассуждающий страх сковал тело, к горлу подкатывала тошнота, и неприятная, дрожащая какая-то слабость была в низу живота и в коленках, – а вторая, как бы дальняя часть сознания видела всю картину со стороны, витала над ними где-то: людная площадь, освещенная спокойным вечерним солнцем, он, Алексей, в кольце пяти, монета, лежащая на асфальте у его ног, высокий парень, стоящий перед ним, остальные четверо вокруг. Эта дальняя-дальняя часть сознания с пронзительным, олимпийским каким-то спокойствием видела все, и, казалось, ехидно посмеивалась…»

Впрочем, мне и сейчас есть, кому адресовать благодарность – писатель Юрий Аракчеев жив, ведёт персональный сайт, жж и канал на «Дзене» и называет себя «писателем-невидимкой», поскольку в новом времени ему приходится публиковать себя самостоятельно, в интернете.  Очень интересная личность, примечательная – объездил полстраны на велосипеде, крепко увлекался фотографией, снимал природу и ню (!), устраивая подпольные показы слайдов для узкого круга…
Я теперь иногда читаю тексты на его сайте и думаю – может, он и не безупречен в слоге, но он – живой и мыслящий, личность!

Юность прошла – IVа


   Вводная параллель с музыкой; смотрите, как изменилось отношение к нашей эстраде 80-х: долгие годы всё это казалось никому не нужным нафталином, «совком», бабушкиным хламом на антресолях – а теперь чуть ли не все молодёжные герои крепко подпитываются эстетикой 80-х, транслируют эту эстетику во всевозможных референсах. Неуклюжие клипы советского телевидения, записи «Утренней почты» и «Песни года» ещё недавно были уделом ностальгирующих пенсионеров, – теперь же эти архивные видео набирают многие тысячи просмотров, а модный комик Лапенко помещает своих героев в квазисоветскую реальность и взлетает в топ.


Может ли этот тренд отозваться в литературе? Будут ли переизданы забытые тексты 80-х? В подшивке журнала «Юность» за 1980-й год мне встретилось несколько сильных текстов, совершенно не достойных забвения. Я хочу о них рассказать. Серьёзно.

Collapse )

  • Current Music
    Wolfgang Amadeus Mozart - Piano Concerto No. 21 In C Major, K. 467: II. Andante
  • Tags

Южный календарь



    Почти наугад, на бегу, я купил эту книжечку, и мне открылся мощный русский писатель. Книга заставила вспомнить редкое чувство – когда сама ткань текста заставляет читать медленнее, неспешно, перекатывая слова на языке, когда сам текст говорит: не торопись, не глотай меня по диагонали…

Удивительно и непривычно: люди в текстах Уткина почти всегда помещены под мастерски прописанный купол мироздания, под сферу природы со всеми её чудесами, и в этом он явно наследует главным нашим классикам. Но здесь больше, чем «описания природы», больше, чем просто декорации к действию: природа в его текстах одушевлена, величественна и надмирна, как олимпийские боги, которые наблюдают за героями, и кажется, даже подают героям какие-то сигналы, о чём-то с ними говорят… Но человек – муравей, а звёзды вечны, и этот конфликт масштабов у Уткина встречается очень часто.

Конфликт ещё и в том, что под этим куполом вечного покоя с героями Уткина происходит…  так и тянет написать - «лютый пиздец», но нет, не всегда. Происходит всякое житейское и бытовое, происходит и внезапное страшное, а порой и вовсе мало что происходит, но в любом случае одухотворённая природа, весь этот небесный свод смотрит сквозь человека равно прекрасно и безучастно.


И конечно же, как это часто бывает в хорошей литературе, вся суть и прелесть не только и не столько в сюжете, а в манере письма, в той самой «авторской оптике».

Рекомендую. В модном нынче и, несомненно, достойном писателе Водолазкине мне чего-то не хватает. А в Уткина я влюбился.

Тройка цитат:

«К вечеру любой звук в доме, любое движение словно обретают вещественность, и кажется, звуки возникают и существуют сами по себе, сами собою. Только яблоки лежат горками и плотными россыпями круглых шаров, и одни они светятся в темноте слабым светом, подбирая все его остатки, и запах их в темноте делается ещё слышнее и грубеет».



«Рядом с домом ходил троллейбус, похожий на грустное насекомое. В ночной тишине отчётливо слышалось, как он замирает на остановке и несколько мгновений покорно и устало ждёт, а потом переламывались закрывающиеся двери, и по проезжей части, поднятой из темноты рассеянным светом частых фонарей, взвивается и тут же захлёбывается натужный стон передачи».


«…глянул направо и снова увидел, как в поздних сумерках моторная лодка не спеша расстегнула реку, как лодочный след разошёлся к берегам, мятым оловом вывернув изнанку воды…»
  • Current Music
    Václav Neckář - Tvým Dlouhým Vlasům
  • Tags

in memoriam




    Смотрю на посвящённую Крапивину группу в ВК – там уже третий день идёт поток признаний в любви, люди прощаются и благодарят. Оказывается, огромное количество людей не просто выросло на его книгах – люди эту любовь пронесли сквозь всю взрослую жизнь. И у каждого своя история первой встречи, своя первая прочитанная книга, и многие нынешние взрослые рассказывают, как эти книги изменили их жизнь, как до сих пор перечитывают и открывают для себя. Оказывается, нас таких очень много.

  Поэтому вижу явное упрощение в том, что Крапивин традиционно считается «детским» писателем, как бы несерьёзным, этаким добрым милым сказочником. Какой же он детский, если его столько взрослых читают и перечитывают?


    Это всё равно что сказать, что братья Стругацкие – фантасты: то есть это будет правдой, но Стругацкие несомненно больше жанра и любого ярлыка; то же и с Крапивиным.
Многие его книги – совсем не только для детей, и они вовсе не милые, а горькие и тревожные. Эта «горчинка» сквозила и в ранних его повестях о школьниках, но полностью проявилась в 80-х, когда Крапивин начал смело переносить действие в гипотетические миры и иные пространства. И если уж говорить о фантастике, то я не знаю, с кем на этом поле можно сравнить Крапивина по значимости и силе таланта. Разве что с теми же братьями.

Владислав Петрович прожил большую жизнь, он очень много успел сделать, и, как верно подметили в одной из статей – слово «умер» тут вовсе не подходит. Книги живут и остаются, несколько поколений знают, любят и помнят, и будут передавать дальше.

Через десять лет моей дочери будет 12 – и я постараюсь передать.


    Почти все прощальные благодарности на той странице написаны хорошим русским языком, даже непривычно. https://vk.com/vladislavkrapivin
  • Current Music
    Хроноп - Чай
  • Tags

Юность прошла - II

Если всмотреться, то окажется, что наша «литература для юношества» существовала очень недолго. Отбросим приключения и фантастику, а также дореволюционных авторов вроде Чарской, отбросим жития комсомольцев и пионеров-героев, сведём к формулировке «старшеклассникам о старшеклассниках», - что останется?


Из 20-х – «Республика ШКИД» и «Дневник Кости Рябцева»
Из 30-х – Гайдар. Его «Судьба барабанщика» до сих пор мне кажется одной из лучших подростковых книг – всё происходящее рассказано и показано из головы 15-тилетнего мальчишки.
А дальше – «Дикая собака Динго», «Два капитана», наверняка можно вспомнить и что-то ещё, но кажется, что книги о подростках долгое время оставались пунктиром на карте советской литературы. Учтём, что многие авторы рассказывали вовсе не о современных им школьниках, нет - адресуясь к подросткам, они выигрышно помещали своих героев в антураж прошлых героических лет («Динка» Осеевой, трилогия Рыбакова, многие прочие).


Лишь в 60-х поднялась новая оттепельная волна – так называемая «исповедальная проза». Молодые литераторы начали писать не о юных партизанах и подпольщиках, а о своих современниках, и акценты сдвинулись: вместо пионерско-комсомольской героики в фокусе оказалось само время взросления со всеми главными вопросами возраста (отношения с друзьями и недругами, конфликт с миром отцов, поиск себя и ответственность за свой выбор, первые вопросы любви).  Герои этих книг были уже вовсе не бронзовыми – они имели право на меланхолию и растерянность, право запутаться, право на ошибку.
Герой уже не полз со связкой гранат к мосту; герой нёс цветы девочке из параллельного.

Расцвет жанра, «золотой век» пришёлся на 70-е и 80-е.  Сколько там было авторов, сколько книг – и их действительно читали и любили! Если повесть выходила в той же «Юности», то многие тогдашние школьники и студенты помнят её до сих пор, тираж был нешуточный – три миллиона!
Вспомним и фильмы – «Не болит голова у дятла», «Вам и не снилось», «Сто дней после детства», «Чучело», «Курьер» и прочие, и многие из них, опять-таки, были экранизациями книг. Можно спорить – насколько, на какой процент истины эти книги и фильмы отражали подлинную реальность советских подростков (и это, кстати, отдельный вопрос!), но сам факт бесспорен: в позднем Союзе существовал мощнейший пласт литературы для юношества.

А кто сейчас напишет о том, что происходит у старшеклассников? Кто поместит действие книги в студенческое общежитие? Кто может написать книгу «из головы» пятнадцатилетнего подростка?


Невозможно, немыслимо уже, по многим причинам. Даже если представить, что такая книга написана, то как она найдёт своего читателя? Да и читателя этого тоже нет, зеркалом дня для молодого человека литература давно не служит. Зеркало поколения теперь складывается из народных медиа: из всевозможных блоггеров, из мемов и приколов, из ютубчика и вконтактика. Что такое хорошо и что такое плохо, теперь подросткам рассказывает Дудь – и это, кстати, далеко не худший вариант. Но литература-то где? Закончилась наша юношеская литература, ещё в прошлом веке.


P.S. Впрочем, есть у меня друг – заведующий детским отделом крупной библиотеки. Он говорит, что в нулевых действительно было тотально пусто с подростковой литературой, да; но сейчас есть ощутимый ренессанс, выходят достойные русские книги для подростков, больше того – их читают, и в библиотеке есть на них спрос. Обещал прислать список. Посмотрим.
  • Current Music
    Stephanie - Ouragan
  • Tags

Юность прошла - I



Ух. Последние два месяца я читал толстенную подшивку журнала «Юность» за 1980-й год, и это оказалось настоящим путешествием в другой мир. И дело не только в том, что герои этих повестей и рассказов бегают с двушками к телефонам-автоматам, не в прочих приметах быта и времени, которые в изобилии рассыпаны по этим страницам.

Эти тексты неподдельно светятся уже полузабытой и непривычной гуманистической простотой. Советские писатели 1980-го года не ведали кривой усмешки постмодернизма, им чужд был довлатовский цинизм, они бесконечно далеки от пелевинского пересмешничества и сорокинских мороков – то есть всего того, что через 15 лет будут считать настоящей литературой.

И эта наивная простота очень меня подкупает. В самой неспособности этих авторов к постмодернистским играм мне видится не ущербность, а наоборот, некое потерянное в нашем времени благородство духа. Схожее качество есть и у ранних бардов, у Окуджавы и Визбора: при взгляде из нашего века их прекраснодушная романтика уже кажется наивной, недостаточно многомерной, слишком серьёзной, но именно такой искренности высказывания мне сильно не хватает в нашем времени пересмешников.

Я прочитал полсотни рассказов и повестей подряд – и конечно, там есть топорно сбитые поделки о геологах или о любви в комсомольском стройотряде. Есть коньюктурные шаблоны вроде «городской шалопай едет на БАМ и проходит там школу жизни». Есть авантюрные блокбастеры – опять-таки, про геологов, про спасение двух моряков с затонувшего судна, про будни майора милиции… Тоже шлак, хоть и занятный. Я погуглил: некоторых авторов Википедия по праву отправила в Лету, другие всплыли в 90-х в качестве сценаристов и авторов детективных боевиков.
Довольно много крепких середняков – вроде добротно и увлекательно, а вот не дал бог автору таланта сверх меры. В Союзе эти середняки успешно печатались большими тиражами, имели некую репутацию, но в новом веке их не переиздадут.

Казалось бы – пусть, пусть торжествует естественная проверка временем. Пусть всё слабое и типовое станет уделом архивиста, а сильное и мастерское останется потомкам, так? Вроде бы так. Но в том-то и дело, что в подшивке «Юности» мне регулярно попадался настоящий жемчуг, настоящая литература. Мне открывались рассказы и повести совершенно упоительные, и такие книги я бы с радостью и гордостью поставил на полку любимых. Загвоздка в том, что и эти книги тоже никогда не переиздадут – потому что у нашего времени теперь другая проверка.

У нашего времени слишком иная ткань. Мир, в котором жили советские подростки 1980-го года, от нынешнего молодняка далёк, как Окуджава. Глупый подросток вовсе не читает книг сверх программы, а продвинутый подросток живёт в мире постиронии, в котором уже невозможно воспринимать всерьёз всё то, что было серьёзным 40 лет назад.
Для ясности, ещё одна песенная аналогия: не будет, просто не сможет современный подросток тащиться от песен «Машины Времени» - для него сам язык изложения будет неуместно серьёзным, исполненным ненужного пафоса.

И на те книги уже никогда не будет спроса. Даже у детских писателей куда больше шансов на переиздание – поскольку родители часто покупают детям то, что сами читали в детстве, и потому что совсем уж малышовая литература обращается больше к вечным архетипам и сказочным мирам, чем к повестке дня. А все советские писатели «для молодёжи и юношества» неизбежно обречены на забвение. Даже очень хорошие писатели.

P.S. Если у вас есть любимые советские книги «для юношества» - пишите в комментах, сверим наши прошивки )
  • Current Music
    The Panthers - Rapid River
  • Tags