Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

интро

Меня зовут Александр Савельев.

У меня есть пара фотокамер, чувство прекрасного и ещё несколько чувств.

Продолжаю вести ЖЖ с упорством истинного ретрограда и сектанта. Как сказал один мой друг: "Саша, у тебя там бывают клёвые фотографии, потом фотографии кладбищ, потом голые женщины, потом тексты о том, что ты опять что-то не понимаешь в этих женщинах. Потом опять клёвые фотографии". Всё так.  

Некоторые вещи, которыми горжусь:

http://rasf2.fotoproekt.ru/port/msk/ru/school/courses/history/
https://www.soyuz.ru/articles/567
http://les.media/articles/367108-lyudi-poberezhya

Подборка различных кадров:


Мой журнал по истории фотографии:


Профили в сетях:

Юность прошла - IVc



В продолжение путешествия по страницам "Юности".
Татьяна Дубровская – «Красная шапочка из Пскова», повесть. Издавалась в авторских сборниках (1980 и 1985).

Неожиданно сильно. Лёгкая подростковая вещица вдруг оборачивается мастерской четырёхчастной сонатой о юности и старости, смерти и любви.

Часть первая – экспозиция, allegro vivace: девочке 18 лет, она в лучшем платье идёт по утреннему городу, садится в пригородный автобус, она везёт бабушке гостинцы. Девочка ещё только пробует свою юность на вкус, девочка расцветает – она хоть и сомневается в своей красоте, но и жадно ловит каждое подтверждение – в словах случайной попутчицы, в словах и взглядах водителя. А ещё девочка много думает об одном студенте, который на неё мало внимания обращает… 

Но вот оказывается, что девочка к бабушке едет… в больницу. А точнее – в пансионат для престарелых и неизлечимых. И тут исподволь начинается тревожное
andante: от больничного порога, через усталых грубых нянечек, через сладко-тошнотный запах Красная Шапочка приходит к бабушкиной койке в общей палате – а бабушки-то и нет почти. Бабушка уже настолько плоха, что внучку не узнаёт – но и внучка не может понять, как это так, и месяца не прошло, хлопоты, экзамены, вроде недавно бабушку в больницу увезли, временно, как же так? Девочка ревёт в туалете, девочка возвращается в палату, девочка пытается кормить бабушку с ложечки и расчёсывать ей волосы – но только это всё плохо получается. Девочка видит других старушек и «хроников», говорит с ними, и через весь этот неприглядный больничный быт на девочку глядит смерть. Девочка взрослеет.

Дальше – crescendo.
«Но раз так, — она мстительно растерла по лицу пыльные слезы, — раз все так, я скажу до конца. Я теперь знаю, что́ за запах был в коридоре. Я давно поняла. Там уже прошла смерть. Смерть прошла по коридору, и это был запах ее тела и ее юбок. Если она пришла за всеми, то за мной первой!».

А про четвёртую часть я не буду рассказывать. Потому что «Красная Шапочка из Пскова» есть в сети, вот здесь: http://avtorsha.com/text_605.html


 
P.S. Может быть, мне так аукнулось, потому что и я помню свою бабушку живой и бодрой. Ну, продала садовый участок, реже из квартиры выходит, ну, шаркает заметнее, ветшает, дряхлеет – а всё равно никак не думаешь, что бабушка умрёт, своих дел полно в 20 лет, просто не думаешь об этом.
А потом вдруг - инсульт и односторонний паралич, и мы со старшим двоюродным братом (мы оба Саши и она нас обоих растила) - по обе стороны её больничной койки. И она вроде бы с нами говорит, но мы вдруг понимаем, что она нас путает. То верно узнаёт, то путает. Спрашивает его, 30-летнего, окончил ли он уже институт, а меня – про моих детей.  Я спрашиваю: «Бабушка, ты жить-то хочешь?» Она говорит: «Хочу, ещё как хочу. Только я здесь уже ненужная. Заверните меня в ковёр и бросьте меня в Волгу!»
Я помню это чувство недоумения: как же так, бабушка была всю мою жизнь, всё моё детство и дальше… но на больничной кровати лежала уже частично не она, лежало тело, в котором ещё теплился дух бабушки.

Следующий кадр, пару недель спустя – мы несём её гроб по дорожкам кладбища. Быстро всё, и даже лучше, что так.


А писательница Татьяна Дубровская в 90-х ушла из литературы к церкви и музыке, и по состоянию на 2018-й год работала в Псковской музыкальной школе, вот интервью:
https://pskov.aif.ru/society/people/v_poiskah_krasnoy_shapochki_o_knigah_muzyke_i_lyubimom_gorode

И если вдруг Татьяна эти строчки прочитает, добавлю: Татьяна Васильевна, я очень вам благодарен за эту повесть.

Стрим во время чумы


Смотрите, люди! Смотрите, какой мы сделали крутой формат – я реально горжусь командой. Онлайн-концерт группы «Алоэ Вера» - с включением вэб-камер зрителей, с диалогами между зрителями и самой Верой.
Ручаюсь, вы такого не видели.

Эта идея хороша даже без вируса – просто представьте себя на месте человека, живущего где-нибудь не в столицах, а в далёком городе, куда любимая группа не доедет или приедет раз в десять лет.  Возможность лично что-то сказать любимому артисту и получить ответ.  А для самой группы/исполнителя – это возможность увидеть и услышать фанатов со всей страны. Такая виртуальность внезапно оказалась даже более живой и личной, чем обычный живой концерт.

Я говорю: «мы сделали» - потому что я тоже SBTG, и мы не первый год делаем трансляции разных мероприятий, конференций и концертов в двух столицах и в других городах. Дальше - искренняя реклама.
В это непростое время мы можем затранслировать вас куда угодно.  Можем донести до зрителя любой ваш митап, лекцию, концерт. Для этого в Москве у нас есть команда супергероев и много камер.
А в Питере у нас есть филиал:
*  своя студия для камерных мероприятий (интервью, ток-шоу, вэбинары)
*  группа быстрого реагирования, готовая выехать и затранслировать всё то, что вы хотите показать миру. https://vk.com/sbtg_lab

Контакты:
Петербург – Григорий (89319626392) или я, Александр, (89643229105)
Москва – Екатерина   https://vk.com/kpchelkina   https://www.facebook.com/kate.pchelkina
И мы постараемся сделать качественно и красиво.

Как я работал на кладбище

 
    Прекрасная была вакансия – что-то вроде «Требуются фотографы для съёмок кладбища», и я сразу ухватился – вот она, работа мечты! Мне же нравится снимать кладбища, отлично всё получится.
    Начальник сказал, что снимаем мы для создания общей базы, реестра всех могил с фотографиями, чтобы родственники могли найти своих покойных. Сейчас уже сомневаюсь – а есть ли на Калитниковском кладбище Москвы такой реестр? Если нет, то всё могло быть прозаичнее – возможно, им нужно было отснять всё огромное кладбище, чтобы вычислить все бесхозные заброшенные могилы.

    Я там как-то после рабочего дня разговорился с могильщиками. Вот, говорю, вроде кладбище это вроде одно из старейших в Москве, а по-настоящему старых могил не так много…
- Да ты чего, тут в четыре слоя народ лежит. Где уже совсем понятно, что заброшено, там новых кладут. Всё обновляется постоянно.

    Нас была примерно дюжина фотографов, мальчики-девочки, некоторые явно с какими-то творческими амбициями, а некоторые просто были готовы взяться за любую работу. Нам выдали схемы участков с номерами захоронений, на каждую могилу надо было снять общий вид и крупно табличку, просто и протокольно… И признаться, до тех пор я как-то с бОльшим трепетом ходил по кладбищам, с уважением и осторожностью. А тут внутренний монолог был примерно таков: «Иван Кузьмич? Что ж к вам так сложно добраться-то… Так я уж здесь, позвольте, через оградку махну, и через холмик супруги вашей, «здравствуйте» вам не скажешь, так уж поймите правильно, вам – всё равно, а мне нужно вас сфотографировать. Анна Леопольдовна, вот этот ржавый веночек мне мешает. Я его временно в сторону отдвину, потом обратно положу». И монолог этот становился всё проще, открывать оградки и ходить по могильным плитам я стал решительнее, и всё это превратилось в простую рутину, запашку полей.

   Это была хорошая работа. Можно не с утра, лишь бы объём был. Всегда есть с кем поговорить, собеседники вокруг – на выбор, и перекур и обед – когда угодно. Хочешь – налево, хочешь – направо, а платят пропорционально количеству отснятых могил. Смешно сказать, но я даже начал как-то свысока поглядывать на простых посетителей кладбища – мол, вы тут в гости ходите, а я тут работаю!
    Но оказалось, что когда любимое надо делать каждый день, оно всё же становится рутиной. Я месяц ходил на это кладбище, то через день, то каждый день - и потом вдруг понял, что хватит с меня всего этого. И года два меня на кладбища не тянуло вовсе. Но ничего, потом потянуло снова ).